«Двенадцатая ночь»: Английский дух и русская душа. Легендарный спектакль «Современника» (1978)

Рубрика: Театр | Культурный досуг | Эпоха на плёнке Это не просто запись спектакля. Это магия, пойманная в объектив, где шекспировский текст искрится абсолютно современным остроумием, а великие актеры играют так самозабвенно, что забываешь о театральных подмостках. Перед вами — телеверсия культового спектакля «Современника» 1975 года, поставленного английским режиссёром Питером Джеймсом.

Как англичанин вдохнул новую жизнь в Шекспира на советской сцене

В середине 70-х в «Современнике» царила атмосфера творческого поиска. Галина Волчек, которая тогда была художественным руководителем, пригласила молодого британского режиссёра Питера Джеймса. Джеймс на тот момент в Англии считался постановщиком «второго плана», но в Москве случилась магия. Он поставил Шекспира так, как и должен ставить англичанин — легко, музыкально и с абсолютным пониманием природы комедии положений, но с одним секретом: он дал нашим актёрам возможность «подурачиться всласть». Многие тогда удивлялись: не является ли выбор комедии ошибкой? Но результат превзошёл ожидания.

Спектакль называли «странным», «не похожим на Современник», но именно это и сделало его легендой. Питер Джеймс сумел уйти от тяжёлой поступи театра 70-х и создать карнавал, где каждый зритель чувствовал себя участником действа.

Золотой состав: от Богатырёва до Райкина

Рассказывать об этом спектакле — значит перечислять имена, каждое из которых — эпоха в русском искусстве.

Марина Неёлова играла брата и сестру — Виолу и Себастьяна. Это акробатический этюд чистой воды: женственность и мужская стать, перетекающие друг в друга. Говорят, на репетициях Неёлова до изнеможения репетировала сцены переодеваний, доводя разницу характеров до абсолютной точности.

Юрий Богатырёв в роли Герцога Орсино — это отдельная песня. Его герой одновременно комичен в своей влюблённости и трогателен до мурашек. Современники вспоминали, что Богатырёв очень переживал за эту роль, боясь показаться смешным, но в итоге создал образ, в который невозможно не влюбиться.

Константин Райкин в роли Шута — это виртуозная пластика и джазовая импровизация. Он не просто играл шута, он был душой этого балагана. Райкин сам придумывал многие трюки и движения, заставляя партнёров хохотать в голос прямо на сцене.

Олег Табаков и Авангард Леонтьев (сэр Эндрю и Мальволио) создали комический дуэт, от которого зрители падали со смеху. Табаков, будучи одним из руководителей театра, с упоением играл недалёкого, но обаятельного простака.

Телеверсия 1978 года: как это снимали

Через три года после премьеры спектакль решено было записать для телевидения. Режиссёрами выступили сам Олег Табаков и Виктор Храмов. Это был смелый эксперимент: театральное действо перенесли в телевизионный формат, не потеряв при этом живости сцены.

Запись проходила в студии, но актёры играли так, будто в зале тысячи глаз. Интересно, что телеверсия немного отличается от оригинального спектакля: крупные планы позволяют рассмотреть ту самую мимику Неёловой, ироничный прищур Богатырёва и невероятные глаза Вертинской. Для многих зрителей именно эта плёнка стала окном в мир настоящего, живого театра 70-х.

Закулисные истории: Ойстрах, перевод и случай с вазой

Музыку для спектакля написал композитор Николай Сидельников, но главная мелодическая тема — знаменитая «Чакона» Иоганна Себастьяна Баха в исполнении Давида Ойстраха. По воспоминаниям, когда Ойстрах впервые услышал, как его запись «сыграла» на сцене во время монологов Неёловой, маэстро был растроган до слёз.

А вот одна из любимых историй труппы: на одной из репетиций Авангард Леонтьев (Мальволио) так вжился в образ, что в пылу эмоций разбил дорогую бутафорскую вазу. Питер Джеймс, не моргнув глазом, сказал: «Отлично, теперь Мальволио будет злым, потому что у него нет вазы». С тех пор этот жест стал частью роли.

Отдельно стоит отметить перевод. Поэт Давид Самойлов сделал текст не просто литературным, а идеально произносимым со сцены. Его Шекспир зазвучал по-русски остро, современно и при этом сохранил всю поэзию оригинала.

«Это был праздник, который мы устроили сами себе и зрителям. Мы играли не Шекспира, мы играли любовь к игре». — Из воспоминаний Авангарда Леонтьева об этом спектакле.

Почему это стоит увидеть сегодня?

Потому что это счастливый спектакль. В нём нет надрыва, который часто приписывают русскому театру. Есть лёгкость, есть изящество и есть магия перевоплощения. Спустя почти полвека эта запись дарит нам возможность увидеть, как гении играют в ящик с игрушками под названием «Театр». Устраивайтесь поудобнее — начинается настоящее волшебство.

Запись предоставлена для культурного просмотра. Источники: фонды Гостелерадио, мемуары участников постановки, театральные архивы «Современника».